воскресенье, 15 февраля 2009 г.
пятница, 16 января 2009 г.
Замуж, дура!!!
- Батюшкa! Выскажите свою концептуальную оценку по поводу последней монографии протоиерея Иоанна Мейендорфа, посвященной варлаамитско-паламитской полемике, и написанной в эпоху окормления им русской диаспоры в Париже.
Батюшка: ЗАМУЖ, ДУРА!!! СРОЧНО ЗАМУЖ!!!
суббота, 10 января 2009 г.
Вера! Газпром! Россия!
Суки, отдайте газ!!!
Снова тяжёлый час,
Снова лихая година!
Тырит российский газ
Подло из труб Украина!
Вновь миллиарды кубов
Тянут хохлы что силы!
Злобная свора клопов
Высосать хочет Россию!
Мёрзнет Париж, Берлин,
Грозно гудят народы:
«Остановитесь, блин!
Газ не воруйте, уроды!»
Требует весь белый свет,
Требует мир огромный:
«Вспомните Божий завет,
Ветхий завет и Новый!
Ваш газокрадный зуд,
Ваши хохляцкие козни
Высший (Стокгольмский) суд
Скоро накажет грозно!»
Истины звонкий глас
Испепеляет фразой:
«Суки, отдайте газ,
Грязные пидорасы!»
Солнце кричит с небес,
Цедит Луна сквозь зубы:
«Именем ОБХСС
Газ возвратите в трубы!»
В небе кричат орлы,
В море бубнят сардины:
«Вы охренели, хохлы! –
Спёрли весь газ, скотины!»
Плачут дубы в лесах,
Ночь разрывают стоны:
«Вы ж потеряли страх!
Вы ж сука блин, гандоны!»
Из непромытых шприцов
Требуют вирусы СПИДа:
«Именем ваших отцов,
Газ возвратите, гниды!!!»
Вся вопиёт земля,
Но, о России помня,
В строгой тиши Кремля
Путин молчит спокойно.
Думы его тяжелы,
Как и положено богу:
Знает, что газ хохлы
Не воровать не могут!
Знает могучий мозг:
Их усмирят не стоны –
Трубопроводных войск
Стройные легионы!
Хлынет стальной поток
На воровские орды.
Сядет на трубы в срок
Птица двуглавая гордо!
И прокричит она
В стылой рассветной сини
Лучшие в мире слова:
«Вера. Газпром. Россия!»
© Герман Истоков
понедельник, 5 января 2009 г.
Свидомая антиутопия
На складе было теплее чем дома. Тяжелый дух пота и перегара витал в воздухе.
Политзанятия прошли очень интересно. Рассказывали про русских, которые даже в Москве одичали до крайней степени, а местами доходило до пожирания собак и кошек.
– Дякую тоби Боже, що я нэ москаль! - громко выкрикнул Тарас. И хотя это было нарушением дисциплины, лектор не стал его наказывать и даже немного улыбнулся. Это хорошо. Возможно теперь ему щедрее нальют похлебки, а если совсем повезет — то дадут и кусочек хлеба. Теперь проклятые москали не казались ему такими уж ненавистными — иногда на них можно срубить гешефт.
© gluckonavt
воскресенье, 4 января 2009 г.
Никогда не читайте женских романов перед обедом!
1) Теперь она уже не будет его лучшим другом. Он будет мужем Лизы.
2) Ты, должно быть, устал с дороги, Трэвис. Почему бы тебе не прогуляться?
3) Близнецы, вернувшись из школы, фактически взяли Эми на себя. Они потащили ее купаться в бассейн, где Эми всех поразила: выяснилось, что девочка плавает как рыба. За восемнадцать месяцев жизни в пустыне она, очевидно, успела приобрести кое-какие навыки выживания.
4) Бен хотел ее. Всеми известными ему способами. И еще несколько способов они придумают сами.
5) Эми могла бы поклясться, что он видел сквозь тонкую ткань ее купальника твердеющие кончики ее грудей и, больше того, чувствовал спазмы глубоко внутри у нее, в горячих и темных местах, о существовании которых сама она едва знала.
6) Приложив ее голову к своей груди, Коул обнял ее. От него пахло мужчиной. Он принялся ее целовать. А целовать было много - она вся!
7) В его поцелуях не было никакой неуверенности. Он точно знал, как найти ее губы.
8 ) Только дура могла поверить в то, что он целовал ее благодаря ее губам!
9) Мужские пальцы гладили ее голую кожу. Схватив его за запястье, Эми оторвала его руку.
10) Для меня не было бы большего наслаждения, чем быть в вас первым, - прошелестел он ей в ухо, и мурашки затанцевали у Эми по всему телу.
11) Она тихо вскрикнула, когда их тела сошлись настолько близко, что соприкоснулись.
12) Коул всем своим телом вытянулся на ней, закрывая ее полностью и даже больше.
13) Он сжал ее грудь ладонью - испытал высшее мужское наслаждение.
14) Он положил руку ей на живот, ощущая толчки и рябь.
15) Ее плоть растворилась в его теле. Он упрямо скользил своим языком по ее губам, повторяя их форму.
16) Эми перешла к обследованию пульсирующего сгустка мускулов между его ногами.
17) Улыбка на ее устах становилась все шире с каждой секундой приближения оргазма.
18 ) Я больше не дура, я быстро учусь: - промолвила она, приняв сидячую позу.
19) И ее улыбка показала, что она покинула сей мир и отправилась на небеса от счастья.
20) Его язык, ворвавшийся в ее рот, неистово делал то, к чему стремилась другая часть его тела.
21) Нервные мурашки ползли вверх по позвоночнику. Она превратилась в одну огромную мурашку и cказала: "Да!"
22) Селина стонала, больше не напрягая мозг.
23) Ей хотелось умереть, но вместо этого она уснула.
24) Грейс почувствовала, что ее соски набухли. Это был новый шаг в их отношениях.
25) В его блестящем мозгу всегда что-то вскипало.
26) Она тихо вскрикнула, когда их тела сошлись настолько близко, что соприкоснулись.
27) Чего она хочет? Просто секса, или чего-то более глубокого?
28 ) Не поворачиваясь, он оглянулся.
29) Желание сотрясло его до самых пяток.
30) Чейз схватил ее за руку. Что-то теплое заструилось между ними.
31) Внутри у нее проснулась до того спящая женщина и открыла глаза.
32) А эта его загорелая кожа! А это тело в гладких пластинах бицепсов, трицепсов и других мужских мышц!
33) Сексуальная улыбка оттянула его щеки к ушам.
34) Он взял ее лицо в свои руки и, целуя, опустил на ковер перед камином.
35) Слезы струились у нее по щекам, а глаза пылали гневом. Лаура решительно стряхнула их с лица.
36) От его мужского запаха у Линды поджались пальцы на ногах.
37) Хэлли мелко задышала на его волосатую курчавую грудь.
38 ) Их удовольствие было довольно взаимным.
39) Я люблю тебя, - прошептала Хэлли. Бен издал низкий, протяжный стон и медленно вошел в нее. И замер от избытка нахлынувших чувств. Наслаждение. Тепло. Хэлли. Наконец-то он дома!
40) Джейк встал на колени, стягивая с нее джинсы и открыв ей вид на залив.
41) Он стал подниматься по лестнице, прижавшись к ней губами.
среда, 31 декабря 2008 г.
Новый Год к нам мчится!
четверг, 18 декабря 2008 г.
Песня о неликвидности
Над финансовой системой кризис тучи собирает.
Между долларом и евро гордо реет неликвидность, конфискации подобна.
То обрушивая рынки, то зашкаливая ставки, неликвидность торжествует, - спекулянты чуют гибель в её воплях громогласных.
В этом стоне - жажда денег! Обрушенье котировок, экономики паденье и уверенность в банкротстве слышат рынки в этом крике.
Глупый Минфин перед бурей робко мечется по рынкам, в девальвации готовый спрятать страх перед дефолтом.
Олигархи тоже стонут, - олигархам недоступно наслажденье дерзким рынком, чудной рыночной стихией: разоренье их пугает.
Все мрачней и ниже индекс опускается над биржей, и бегут прочь капиталы, в бездну сбрасывая курсы.
Гром грохочет. Все сверкает. Это рухнул “Леман Бразерс”.
В пене гнева конгрессмены принимают план спасенья.
И с размаху в дикой злобе миллиарды выделяют для спасенья “Голдман Сакса”.
Неликвидность с криком реет, черной молнии подобна, как стрела пронзает биржи, банки в бездну отправляя.
Кризис носится, как демон, - гордый, черный демон рынка, - и смеется, и хохочет…
Над банкирами смеется, над правительством хохочет!
В общем стоне “волатильность!” демон зрит давно усталость.
Он уверен: центробанки не спасут от краха биржи.
Пресса воет… Дети плачут. И инвесторы рыдают
Красным пламенем пылают биржевые котировки.
И сгорают триллионы:
- Кризис! Скоро грянет кризис!
Это смело и свободно реет дух Стихии Рынка над ревущим гневно миром; то кричит пророк победы:
Между долларом и евро гордо реет неликвидность, конфискации подобна.
То обрушивая рынки, то зашкаливая ставки, неликвидность торжествует, - спекулянты чуют гибель в её воплях громогласных.
В этом стоне - жажда денег! Обрушенье котировок, экономики паденье и уверенность в банкротстве слышат рынки в этом крике.
Глупый Минфин перед бурей робко мечется по рынкам, в девальвации готовый спрятать страх перед дефолтом.
Олигархи тоже стонут, - олигархам недоступно наслажденье дерзким рынком, чудной рыночной стихией: разоренье их пугает.
Все мрачней и ниже индекс опускается над биржей, и бегут прочь капиталы, в бездну сбрасывая курсы.
Гром грохочет. Все сверкает. Это рухнул “Леман Бразерс”.
В пене гнева конгрессмены принимают план спасенья.
И с размаху в дикой злобе миллиарды выделяют для спасенья “Голдман Сакса”.
Неликвидность с криком реет, черной молнии подобна, как стрела пронзает биржи, банки в бездну отправляя.
Кризис носится, как демон, - гордый, черный демон рынка, - и смеется, и хохочет…
Над банкирами смеется, над правительством хохочет!
В общем стоне “волатильность!” демон зрит давно усталость.
Он уверен: центробанки не спасут от краха биржи.
Пресса воет… Дети плачут. И инвесторы рыдают
Красным пламенем пылают биржевые котировки.
И сгорают триллионы:
- Кризис! Скоро грянет кризис!
Это смело и свободно реет дух Стихии Рынка над ревущим гневно миром; то кричит пророк победы:
- Пусть сильнее грянет КРИЗИС!..
среда, 10 декабря 2008 г.
суббота, 6 декабря 2008 г.
Ода Саакашвилли - победителю Кремлёвского Змея
В день летний, ясный и погожий,
Над Сакартвело воспарил
Не Гавриил, глашатай Божий,
Но воин Божий Михаил.
Облит громокипящей сталью
От пят до рамен, грозный Он
Повел на гоблинский Цхинвали
Меднодоспешный легион.
Орлу подобен, с горних высей
Крушил Он лютого врага,
Ни в чем от Буша не завися,
Ни в чем МакКейну не слуга.
И наступала рать святая,
По воле юнаго Вождя,
Бандюг бестрепетно карая,
Гражданских трепетно щадя.
Священный стяг держа десницей,
А шуйцей светлый меч держа,
Он шел сквозь орочью столицу,
Как в масле - лезвие ножа.
И ясным светом, звонким ветром
Его поддерживали щит
Самопожертвенный Деметрэ,
Восстановительный Давит.
Звенела сталь, свистели пули,
Служа добру, ничтожа зло.
Бежали робкие русули,
Кому, конечно, повезло.
И злой чечен, понятно, тоже.
Хваленый «Запад», видит Бог,
Был поголовно уничтожен,
Не говоря уж про «Восток».
Гремела в поднебесье слава,
Венчая алые кресты,
И содрогалась в страхе Джава,
И тихо плакал Кокойты...
Но в этот час, святой и гордый,
Вдруг распахнулась в скалах дверь,
И Зверя высунулась морда,
А вслед за мордой – лично Зверь.
В калашный ряд суконным рылом
Зверь наползал со всех сторон,
Медведезубо-клювокрылый,
Неомандаченный ООН.
И войско дрогнуло, не веря
В возможность Зверя одолеть,
Но Он, не убоявшись Зверя,
отбросил меч и вынул плеть.
И Зверь, отпрянув в злобном страхе,
Бежал стремглав куда-то вспять.
О! Даже сам Патара Кахи
Не мог так Зверя усмирять,
Чтоб тот, в клочках кровавой плоти,
Скулил, и дергался, и выл.
Зверь лихо загнан был под Поти
И под Сенаки загнан был.
Удар! Еще удар! И снова!
Под дых! По ребрам! По спине!
Аж сам Вахтанг Волкоголовый
Курил смущенно в стороне!
И наконец, в позорном виде –
Врагу уместен жалкий вид! –
Зверь, окопавшись под Зугдиди,
Был многократно перебит…
…Ликует люд, сплетя ладони,
Светило песней веселя.
Вовек уже страну не тронет
Двуглавый аспид из Кремля.
Хоть сверху посмотри, хоть снизу –
Кровавый гоблин не у дел,
Над Сакартвело воспарил
Не Гавриил, глашатай Божий,
Но воин Божий Михаил.
Облит громокипящей сталью
От пят до рамен, грозный Он
Повел на гоблинский Цхинвали
Меднодоспешный легион.
Орлу подобен, с горних высей
Крушил Он лютого врага,
Ни в чем от Буша не завися,
Ни в чем МакКейну не слуга.
И наступала рать святая,
По воле юнаго Вождя,
Бандюг бестрепетно карая,
Гражданских трепетно щадя.
Священный стяг держа десницей,
А шуйцей светлый меч держа,
Он шел сквозь орочью столицу,
Как в масле - лезвие ножа.
И ясным светом, звонким ветром
Его поддерживали щит
Самопожертвенный Деметрэ,
Восстановительный Давит.
Звенела сталь, свистели пули,
Служа добру, ничтожа зло.
Бежали робкие русули,
Кому, конечно, повезло.
И злой чечен, понятно, тоже.
Хваленый «Запад», видит Бог,
Был поголовно уничтожен,
Не говоря уж про «Восток».
Гремела в поднебесье слава,
Венчая алые кресты,
И содрогалась в страхе Джава,
И тихо плакал Кокойты...
Но в этот час, святой и гордый,
Вдруг распахнулась в скалах дверь,
И Зверя высунулась морда,
А вслед за мордой – лично Зверь.
В калашный ряд суконным рылом
Зверь наползал со всех сторон,
Медведезубо-клювокрылый,
Неомандаченный ООН.
И войско дрогнуло, не веря
В возможность Зверя одолеть,
Но Он, не убоявшись Зверя,
отбросил меч и вынул плеть.
И Зверь, отпрянув в злобном страхе,
Бежал стремглав куда-то вспять.
О! Даже сам Патара Кахи
Не мог так Зверя усмирять,
Чтоб тот, в клочках кровавой плоти,
Скулил, и дергался, и выл.
Зверь лихо загнан был под Поти
И под Сенаки загнан был.
Удар! Еще удар! И снова!
Под дых! По ребрам! По спине!
Аж сам Вахтанг Волкоголовый
Курил смущенно в стороне!
И наконец, в позорном виде –
Врагу уместен жалкий вид! –
Зверь, окопавшись под Зугдиди,
Был многократно перебит…
…Ликует люд, сплетя ладони,
Светило песней веселя.
Вовек уже страну не тронет
Двуглавый аспид из Кремля.
Хоть сверху посмотри, хоть снизу –
Кровавый гоблин не у дел,
Хранит поскольку Кондолиза
Свой Богом посланный удел.
И даже если (скажем прямо,
Судьба казать горазда шиш)
Мак`Кейн падет, куда, Обама,
Ты с субмарины убежишь?
Свой Богом посланный удел.
И даже если (скажем прямо,
Судьба казать горазда шиш)
Мак`Кейн падет, куда, Обама,
Ты с субмарины убежишь?
среда, 26 ноября 2008 г.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)


















